15 февраля 1980
2600

6. Богатырская закваска

В эти дни появились новые партизаны: Иван Пандев из Лыджене и чепинцы Миланка Станудина, Елена Бергова, Димитр Сеизов, дед Георгий Мавриков.

До прихода в отряд я не знал Миланку, но уже слышал, что у нее твердый и решительный характер. А раньше, вероятно по наивной самоуверенности, даже мысли не допускал, что подобные черты могут прекрасно сочетаться с качествами, которые и делают женщину женщиной.

У Елены Берговой, как у большинства миниатюрных, хрупких девушек, прежде всего обращали на себя внимание глаза. Большие темные глаза и задорные кудряшки, падавшие на лицо. Никто в отряде не спросил ее, выдержит ли она. И не потому, что она, как и Миланка, была проверена на подпольной работе, а потому, что мы знали: [220] выносливость - это не только проявление физических сил.

Миланка, Елена и Иван Пандев пришли к Манолу в отряд, а дед Георгий Мавриков со своим неразлучным другом Димитром Сеизовым после первых же арестов скрылись в дебрях Легоринеца и оттуда отправились искать нас. Когда вместе с Крумом Гинчевым и Стойо Калпазановым мы вернулись в землянку, то застали их уже там.

Дед Георгий, его жена бабка Пенка и все их пятеро сыновей являлись одними из первых и наиболее самоотверженных помощников партизан.

Бабка Пенка родом из Обидима.

- В доме моего отца одно время скрывался Гоце Делчев{26}, - рассказывала она. - Когда он посылал меня за водой, то все повторял: "Расти, доченька, расти, а когда вырастешь, пусть родятся у тебя одни богатыри..." Однажды Гоце пришел с несколькими четниками{27}. Один из них, взявшись чистить винтовку, нечаянно выстрелил. Турки поняли, что у нас находятся четники, и окружили дом. Завязалась перестрелка. Пулей перебило лапу собаке, и она жалобно заскулила. Бой продолжался час или два. В сотне шагов от нас загорелся сеновал, там раздались винтовочные выстрелы. Турки решили, что их обошли с тыла, и побежали. Тогда Гоце крикнул своим четникам, чтобы они отходили к лесу. Двое или трое из них выскочили во двор и затаились у ограды, чтобы прикрыть отступление со стороны улицы. Гоце через хлев вывел маму и нас, троих детей, и мы поспешили укрыться в горах... После турки схватили моего отца. Его приговорили к смертной казни, но привезли обратно - решили казнить его в селе на страх другим. Связанного, его вывели к плахе. Вокруг толпился народ. Мама привела и нас - меня и братьев. Палач поднял ятаган. Тогда мы бросились в ноги туркам, умоляя о милосердии. Толпа всколыхнулась. Женщины заголосили, поднялся неимоверный шум и суматоха.

Уездный управитель схватился за голову, повернулся к толпе и жестами пытался успокоить ее. А люди еще [221] громче кричали: "Помиловать! Помиловать!" Тогда он отменил казнь. Сел в свой фаэтон и уехал...

О своем муже бабка Пенка говорила с той затаенной гордостью, с которой женщины из народа относятся только к мужественным, непреклонным и сильным мужчинам. И слова при этом подбирала какие-то особенные, необычные.

- С Георгием мы обвенчались в первую мировую. После свадьбы он уехал на фронт. Он и раньше не отличался покорностью, весь род у них был такой: его отца, македонского четника, турки убили где-то в Разложском уезде. Ну а с фронта Георгий вернулся совсем отчаянным - там он с коммунистами подружился. Во время стачки в 1921 году он вынес на площадь красный флаг. Потом в 1923 году вместе с такими же, как он, взялся за оружие. Собирались вроде бы власть захватить, да случилось что-то, вот они и вернулись в село, как говорится, не понюхав пороху. Он очень злился на неудачу. А я себе говорила: "Пусть покипит, авось перекипит..." Да где там! Настало время михайловистов{28}. Они хотели превратить Чепинский край в свою вотчину, но население им не покорилось. Они требовали от Георгия, чтобы он отрекся от коммунистов, подкарауливали его, грозили пристрелить, но он держался стойко... Однажды нагрянула банда михайловистов и увела Георгия в Банско. Эти бандиты хотели прикончить его где-нибудь в Пирине, но товарищи Георгия не оставили его в беде. Поехали в Софию, в Разлоге нашли влиятельных людей, и бандиты не посмели его убить. Только потребовали выкуп - 80 тысяч левов. Мы продали что только можно, помогли друзья Георгия - ну, нам и удалось собрать эти деньги и послать их в Банско. Георгий вернулся через сорок дней. На нем живого места не было после побоев, все тело - сплошная рана. С тех пор он стал еще более непримиримым к властям. И старосты, и полицейские его побаивались - все норовили поймать на чем-нибудь и арестовать. Потому он частенько скрывался в лесу... Сыновья наши, как только подросли, пошли по стопам отца - больше [222] всего их интересовали винтовки, пистолеты, патроны. Яблоко от яблони недалеко падает. Богатырская закваска!..

Бабке Пенке в те годы было под пятьдесят, но никто бы не дал ей этих лет. Молодили ее глаза, которые и сейчас не постарели, а ведь прошло уже много лет...

Динко, их второй сын, попал в тюрьму еще в сорок втором. Он тогда служил в армии в Пазарджнке. Собрал около себя товарищей, и они начали тайно выносить из казармы оружие, патроны, сапоги - что удастся. Из Пазарджика все это добро перебрасывалось в Чепино нам, партизанам.

Однажды Динко, сложив в рюкзак патроны, шинель и пару сапог, отдал вещи одному из товарищей, чтобы тот вынес их из казармы. Но, как назло, в проходной решили проверить, что он несет. Его арестовали, а с ним заодно еще человек двадцать. Динко и еще троих бросили в тюрьму, остальных потом отпустили.

Георгий места себе не находил и все повторял:

- Эх, молодо-зелено! Разве так подобные дела делаются?.. Но ничего - вперед будет умнее...

Третьему их сыну, Ванчо, тогда исполнилось, а может, еще и не было, восемнадцать лет. Он был веселым, жизнерадостным, всегда улыбался, и никто никогда не видел его нахмуренным. Работал он на заготовке смолы на Чадыре. А там собрались все свои ребята.

Когда возвращались однажды к шалашу, Ванчо услышал какой-то шорох в лесу.

- Пойду посмотрю, что там, - сказал он товарищам, - а вы идите.

Он отстал и вдруг в нескольких шагах от себя увидел Кольо Гранчарова и Георгия Дарлокова - небритых, исхудавших. Это произошло дней через десять после того, как мы нарвались на засаду на Картеле. Ванчо обрадованно бросился к ним, но Кольо остановил его:

- Обниматься будем после. Отправляйся-ка в Чепино, скажи отцу, что мы здесь. Если кто-нибудь захочет встретиться с нами, пусть ищет нас около Гешевой кошары.

Ванчо спустился по Крыколицам и вышел к мосту за Филипповской фабрикой. Кольо ничего не сказал ему о том, что произошло на Картеле в Батакских горах, а Ванчо жил в лесу и тем более ничего не мог слышать [223] об этом. Ему и в голову не пришло, что возле моста может быть засада. Когда Ванчо подошел к мосту, его ослепил свет фар.

- Руки вверх! - крикнул кто-то из темноты.

Свет резал глаза, ослеплял. Он поднял руки.

- Куда это ты направился среди ночи?

- В село, - ответил Ванчо. - Повидаться с девушкой. Днем-то нельзя - потеряю заработок. Да и продуктов надо захватить...

Его обыскали и, не найдя оружия, отпустили. Только предупредили, чтобы никому не проговорился о засаде на мосту и чтобы в другой раз не шатался в ночную пору, если жизнь дорога.

Ночью Ванчо, управившись со своими делами, зашел в дом к Кольо Гранчарову, а перед самым рассветом другой дорогой вернулся в горы.

Кольо и Дарлоков встретили его у самой тропинки. Он присел, вытер рукавом пот со лба и рассказал, что один из их товарищей добровольно сдался полиции. Это известие поразило их. Ванчо между тем встал, снял с себя две рубашки, надетые одна на другую, и сказал:

- Это для тебя, дядя Кольо... Тетя Росица послала.

Весной 1943 года, когда Манол Велев, Кольо Гранчаров и еще двое ушли в горы, дед Георгий тоже был где-то в лесу. Бабка Пенка оставалась дома одна с младшими детьми - Наско и Петром.

Однажды ночью, только она легла спать, услышала - кто-то стучит в стену. Подождала немного, и снова донеслось: "тук, тук, тук..." Как будто дятел выстукивает. Залаяли собаки. Женщина вышла на крыльцо, но ничего не увидела. Захлопали двери и в соседних домах.

Спустилась она по ступенькам и пошла вокруг дома. И тут увидела Кольо Гранчарова.

- Что же ты стучишь, а не заходишь прямо в дом? - спросила его. - Все село переполошил своим стуком...

Впустила его во двор и закрыла ворота на запор. Хотела накормить ужином, да тот отказался.

- Нельзя мне здесь оставаться, - сказал Кольо. - Пришел только узнать, какие новости в селе, а то ведь который день брожу по лесу, как бирюк.

- Что у нас может быть нового? - ответила бабка Пенка. - Ангела так избили, что едва жив остался. Арестовали еще людей в Лыджене и Дорково. [224]

Кольо спросил, не давали ли о себе знать Манол и другие, ушедшие в горы, и как ему разыскать их.

Она подняла Наско с постели. Тот быстро натянул штаны и босиком выскочил во двор. Увидев Кольо, бросился к нему и стал обнимать.

- Тебя повсюду разыскивают, - сказал Наско. - Сегодня утром опять приходили к вам. Избили тетю Росицу и бабушку Елену. Бай Манола видел вчера. Ты сейчас уходи в лес и жди меня - я приду.

Кольо попрощался с бабкой Пенкой и исчез в темноте. Наско быстро обулся, позвал соседского парнишку, и они отправились в лес. Ночь была ясная, тихая - ни ветерка, и небо все в звездах...

Разыскав Кольо в лесу, Наско повел его к старой часовенке. Спрятались в кустах и стали ждать. Но в ту ночь Манол Велев не пришел.

Перед самым рассветом Наско еще раз облазил все кругом и вернулся к Кольо Гранчарову.

- Жди на этом месте!.. Завтра бай Манол должен прийти, - сказал он и отправился вместе со своим другом в село. Придя домой, поспал часок-другой, а около восьми часов вывел коня и опять поскакал в горы.

Кольо, уйдя подальше в лес, стал ждать следующей ночи. Когда начало смеркаться, пробрался в развалины часовенки. Незадолго до полуночи наконец-то появился Манол. Забыв о всякой осторожности, Кольо выскочил ему навстречу.

- Какое хорошее дело сделал этот парень! - воскликнул Манол, узнав, что это Наско привел Кольо сюда.

- Тут многие и постарше перепугались, проглотили язык со страху. А он молодец, ловко водит за нос агентов и полицию...

Да, это была ловкая и страшная игра, но что оставалось делать? Вся семья деда Георгия участвовала в ней.

Осенью у бабки Пенки и бабки Маруши Кордевой накопилось довольно много продуктов и одежды для отряда, да некому было их переправить. Дед Георгий отправился куда-то по делам, а село было так плотно блокировано, что никому не хотелось рисковать головой.

Тогда Наско и Стоян Семерджиев решили сами заняться этим делом. Из-за сильного загара Стоян выглядел несколько старше Наско, но они были сверстниками, всегда ходили вместе, вместе работали в лесу и знали [225] там каждую кочку. Ребята ночью погрузили все на коня - и в лес. Мы встретили их у Крачаново, переложили все в рюкзаки и отправили домой. На беду, ночью намело много снегу. Наско и Стоян сообразили, что если они вернутся тем же путем, через лес, то останутся следы и полиция сразу же их схватит. Поэтому они решили из Лепеницы выйти на шоссе: по нему поедут телеги, пойдут люди, погонят скотину, и их следы затеряются.

Они пустили коня вперед, а сами пошли за ним, напряженно прислушиваясь. С одной стороны клокотала река, с другой - шумел лес, по железной дороге грохотали товарные поезда.

Когда миновали сторожку лесника, решили: ну, пронесло!.. Да не тут-то было - сзади раздалось:

- Стой! Руки вверх!

Они так и обмерли. Их окружили несколько крестьян и двое полицейских.

- Вы куда ходили?

- На кошару в Легоринце, - ответили ребята. - Думали переночевать там, нарубить дров и вернуться, но пошел снег. Испугались, что занесет дорогу, и решили возвращаться...

Услышав это, полицейский из Чепино велел пойти проверить по следам, откуда они идут. "Ну, пропали", - подумал Наско. И хотя были они еще детьми, но хорошо знали, что за такие дела не миновать пули.

Начальник указал на двоих из окружавших его людей:

- Вы пойдете со мной!

Один из них отказался: мол, обувь прохудилась и в эту слякоть он шлепает по грязи все равно что босой.

- Да и я не гожусь на такое дело! Со вчерашнего дня животом маюсь, - вставил второй. - Кабы был здоров - другое дело...

Полицейский разозлился, хотел взять других, но и те стали отказываться:

- Кто его знает, на что напорешься там, наверху...

Так и не пошли.

- Приведите коня! - догадался другой полицейский. - Может, найдем что.

Осмотрели коня, но не нашли ничего подозрительного: седло, веревки и два топора. Никаких сумок, никаких [226] мешков. Ребят отпустили восвояси. Домой они вернулись ни живы ни мертвы.

Дней через десять, однако, в селе стали болтать, что Наско и Стоян Семерджиев ходили к партизанам и за это их арестуют. Откуда взялась эта молва, кто пустил слух, так никто и не узнал, но ребята взяли с собой по котомке и подались на вершину Острец.

Снег там уже был рыхлый. Кое-где появились проталины, так что удавалось скрыть следы. Продукты и сельские новости бабка Пенка передавала им через Петра - хотя и был он самым младшим среди братьев, в семье от него ничего не скрывали.

Когда разговоры в селе утихли и опасность миновала, Наско вернулся. А Стоян решил искать отряд и отправился в путь. На околице села ему повстречался полицейский старшина.

- Ты куда собрался, бездельник? - грубо, стараясь припугнуть парня, спросил он.

Стояп, несший на плече топор и сумку, ответил:

- За дровами!

Старшина прошел мимо, а Стоян успокоился только тогда, когда тот скрылся из виду. Но тут возникла новая тревога - как скрыть следы на снегу?

Он сошел с дороги, добрался до мостика, под которым шумел поток, и пошел дальше по воде. Лед и камни больно царапали его босые ноги, но Стоян терпел.

Так в первые дни февраля к нашему отряду присоединились более двадцати человек. Из-за внезапно выпавшего снега группы Манола Велева и Божана не могли вернуться в землянку. Отряд разделился на три группы.

http://militera.lib.ru/memo/other/semerdzhiev_a/12.html
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован